Чтобы говорить о том, как можно спор разрешить, надо сначала понять, а есть ли вообще спор - Александр Наумов, начальник отдела организации мониторинга судебно-правовой работы правового департамента ЕЭК

28.05.2018

Анна Занина (модератор): Спасибо большое. Мы перейдём к следующему вопросу. Александр Наумов, начальник отдела организации мониторинга судебно-правовой работы, правового департамента ЕЭК расскажет о взгляде комиссии на разрешение таможенных споров.

 

Александр Наумов: Уважаемые коллеги, очень приятно в очередной раз встретиться с такой аудиторией, которая внимательно всё слушает. Я бы хотел внести некоторую ясность с учётом того, что было уже и Татьяной Николаевной сказано. Если мы говорим о том, что если участников внешнеэкономической деятельности что-то не устраивает, тогда надо разобраться, а что его не устраивает.

 

И вот возникает первый момент. Его не устраивают те действия и решения или бездействия, которые совершаются непосредственно таможенным органом Российской Федерации. Это первый момент. Споры рассматриваются в том формате, который предусмотрен действующим российским законодательством.

 

Таможенный кодекс Евразийского экономического союза даёт такое право любому лицу обратиться к оспариванию в установленном национальным законодательством порядке. Я думаю, это не секрет. Дальше то, о чём говорила Татьяна Николаевна, что может быть в процессе рассмотрения таких сложных ситуаций, которые могут быть на уровне таможни и участников ВЭД, как в досудебном, так и в судебном порядке  есть непонимание в применении тех или иных положений.

 

Дальше было уже и Галиной Владимировной обозначено, что, если по таможенному кодексу ЕАЭС есть сейчас понимание, как это видит ФТС, понимание, как это видит Евразийская экономическая комиссия. В данном случае мы говорим по кодексу. Понятно, что в развитии кодекса принимаются определённые нормативные акты, в том числе акты комиссии.

 

Для того, чтобы снять какие-то спорные вопросы, нужно понять, что это проблема конкретно на практике возникла из-за непонимания теми, кто между собой пытается разобраться, как правильно понимать то, что написано в документе, или же это всё-таки частный случай, и здесь субъективный подход конкретных должностных лиц, которые влияют на ситуацию. Поэтому то, что было сказано Татьяной Николаевной, речь идёт о чём. Два момента есть. Суд может дать разъяснения по обращению специально уполномоченным на то органом. Как уже было отмечено, в Российской Федерации за объяснением можно обратиться в Министерство юстиции. Министерство юстиции, если считает нужным, обращается в суд. Таких обращений пока не было.

 

Второй момент, это, соответственно, Евразийская экономическая комиссия также этим правом наделена. Опять же, если мы придём к выводу, что необходимо за разъяснением обратиться к договору Евразийского экономического союза и к актам, принятым на уровне Высшего совета или Правительства. Это к вопросу разъяснения.

 

Был такой призыв – идите к нам, приходите, мы вам поможем. Вопрос - с чем вы туда пойдёте? Первый посыл – вас чем-то не устраивает решение Комиссии. Решение комиссии Коллегией в основном у нас принимается. Была практика, обычное решение Коллегии оспаривалось. Но тут есть нюансы. Во-первых, вы сразу туда не можете прийти, вы должны вначале этот вопрос перед нами поставят. Это обязательный досудебный порядок, который предусмотрен статьёй суда, являющейся приложением  № 2 к Договору. Т.е. в любом случае, вы непросто должны в суд обращаться, как было сказано, а вы должны обозначить перед нами, чем этот акт вас не устраивает, где нарушения присутствуют, какие вы понесли потери. Это  я говорю потому, что, если через призму рассмотрения дел по акту вы должны получить какое-то пояснение от суда.

 

Третий момент, о котором говорила Татьяна Николаевна, это действие/бездействие. Вы приходите в Комиссию с какой-то просьбой, мольбой о помощи, о чём угодно. Но я вас сразу должен заверить то, что, как тот случай, который был приведён, он не был конкретизирован, но речь о другом шла. Была ситуация, индивидуальный предприниматель из республики Казахстан возил транспортные средства. Соответственно, ему по национальному законодательству начисляли акцизы. Для того, чтобы правильно их посчитать, его транспортные средства относили к определённой категории транспортных средств, и он не был согласен, как правильно классифицируется это транспортное средство, по налоговому законодательству, к какой категории он относится, какой акциз  с него  брался. Соответственно, он оспаривал действие таможенных органов Казахстана в суде. В суде он сначала выиграл, потом, в конце концов, проиграл. И вот эту всю свою беду он выплеснул к нам. Помогите, что за безобразие творится, надо с Казахстаном как-то разобраться. И дальше, естественно, ему был дан ответ в рамках того, что может Комиссия, что не может Комиссия. Как раз и получилось то, что Татьяна Николаевна сказала, что пришёл к нам вопрос, а мы, пользуясь случаем, попытались, как смогли, что-то объяснить. В результате даже бездействие Комиссии было правомерно. То, что ему ответили, оказывается, мы нормальн ему ответили. Но самое главное, что дело в суде появилось. Поэтому я бы не хотел, чтобы такие крайности были.

 

В любом случае, у нас есть решение Коллегии № 46 от 12 марта 2014 года, где несложная схема предусмотрена. Если вы действительно имеете какие-то претензии к Комиссии, касается ли это актов, касается ли это действия/бездействия, по крайней мере, это не должно быть абстракцией какой-то полной. Почему опять было сказано в очередной раз Татьяной Николаевной, у нас не тот подписант. Да потому что, как бумага составлена, так на неё и идёт ответ. Естественно на готовое обращение пошёл стандартный ответ, потому что ни о каких действиях/бездействиях решения Комиссии в этом обращении не было сказано. Соответственно, как спросили, так мы и ответили.

 

Поэтому я ещё раз хотел бы обратить внимание, что роль Комиссии в этой всей ситуации определённое место имеет, но хотелось бы понять, что вы хотели бы получить. Получить разрешение конкретной ситуации и причины этой являемся мы, наши какие-то неправильные акты, действие/бездействие. И при этом, пользуясь тем, что есть статут суда, есть регламент суда, есть определённые нормы, которые нужно соблюдать. Понятно, учитывая, что сейчас, суд не имея дел, они могут почти любой вопрос себе принять, а дальше на нём развить. Здесь, конечно, хотелось бы, чтобы такие крайности не наступали и какой-то разум имел место быть. Поэтому в первую очередь, если не устраивает, как работает Комиссия, вы всё-таки к нам будете обращаться. Хотелось бы понять, вас что-то конкретное не устраивает, или вы хотите, чтобы Комиссия со своей стороны совершила действия, приняла акты. И в зависимости от того, как вы это составляете, так и реакция соответствующая идёт. Потому что в любом случае то обращение, которое сформулировано, содержит свой определённый потенциал. И чтобы этот потенциал был правильно понят, нужно так формулировать, чтобы всем было понятно, и вам и нам.

 

Поэтому для того, чтобы говорить о том, как можно спор разрешить, надо сначала понять, а есть ли вообще спор. Есть ли вообще затрагивание чьих-то интересов, где возникают потери, и уже после этого смотреть, может ли Комиссия этот вопрос урегулировать, можно ли без Комиссии этот вопрос урегулировать, требуется ли в этой ситуации участие суда Союза с его компетенцией, который, как уже было сказано, он не всё рассматривает. Он не рассматривает спор между хозсубъектами, он не рассматривает спор между хозсубъектами, как внутри государства одного, так и между государствами разных членов нашего Союза. Поэтому важно в этой ситуации понять, вы имеете проблему, так условно скажем, и в чём её причина. Если эта причина кроется в том, что Комиссия что-то должна, то это не ограничивает, что вы можете обращаться, получать какие-то соответствующие объяснения, дальше на основании того, что вы получили, делать свои выкладки. Но важно помнить, если мы говорим, что вы в перспективе рассматриваете, что Комиссия вам не чем не поможет, и вы хотели пойти в суд, то здесь нужно обязательно формировать своё обращение так, чтобы было понятно, что вы действительно имеете какие-то претензии. Потому что тогда и в суде, если мы будем с вами дальше продолжать эту тему, конечно, не хотелось бы, а хотелось бы решать вопрос полюбовно, исходя из того, что вы к нам обратились, мы вам ответили, и этого будет вам достаточно, и вы поняли, что могли мы эту ситуацию разрешить. Можем ли мы какие-то акты подкорректировать, не можем ли мы какие-то акты подкорректировать для того, чтобы снять те вопросы, которые на практике возникают.

 

Потому что, действительно, если мы говорим непосредственно о правоприменении, то очень многое зависит от того, как это воспринимается теми, кто это право применяет. Соответственно, здесь, конечно, не исключено, что могут быть, как уже говорилось, дыры, которые, конечно, надо устранять. Для этого, как раз, существует процесс урегулирования посредством  внесения изменений, как в договорную часть, так и в акты более низшего звена, акты Союза. Поэтому ни к чему вас не призываю, хотелось бы, чтобы вы тоже понимали, мы открыты, как уже неоднократно было подчёркнуто, мы готовы к сотрудничеству, мы готовы по возможности снимать те вопросы, которые возникают. Но вы тоже  помните, не на любой вопрос Комиссия может дать тот ответ, который вам бы хотелось, потому что компетенция Комиссии не резиновая. И это как раз, как уже было сказано Татьяной Николаевной, Комиссия имеет право обратиться в суд. Речь немножко шла о другом, что в ранее действующей редакции Договора ЕЭК было предусмотрено право Комиссии обратиться в суд, тогда  ещё сообщества ЕАЭС, с заявлением о том, что государство не соблюдает те нормы, под которыми оно подписалось. Мы могли на государство обратиться. Вот это как раз право забрали в новой редакции. Мы теперь меченные ответчики и только единственное можем обратиться в суд за разъяснением.

 

Поэтому для того, чтобы понять, кто, где, на каком месте находится, нужно просто понять, а что действительно беспокоит на сегодняшний день. И поэтому действительно сейчас будут возникать вопросы. По ТПП тоже приводилось, что действительно Министерство юстиции, если не будет обращаться в суд, тогда кто тогда может перед судом поставить вопрос. Суды тоже не могут обращаться в суд. И в данном случае, чтобы этот вакуум закрывать, не надо напирать на то, что давайте любой вопрос, который можно закинуть в суд, давайте будем кидать, а там потом разберёмся. Хотелось бы взаимоуважения.

 

Что касается досудебного порядка, то обращения, которые поступают в Комиссию, за исключением вопросов антимонопольного регулирования и применения антидемпинговых защитных мер компенсационных, это вопросы попадают в правовой департамент. Соответственно,  в отдел, который я возглавляю. Поэтому здесь ничего такого секретного нет. В любом случае всё зависит от того, как формулируется вопрос. И от того, как он будет формулироваться,  мы проводим определённую работу. Дел-то в суде нет не потому, что мы перекрыли кислород, а потому что такая потребность ещё, наверное, не возникла у бизнес-сообщества в том, что эту нишу нужно заполнять именно таким образом, как говорила Татьяна Николаевна. Хотя может быть в определённой степени с помощью суда, и определённое понимание будет достигнуто. Но воздействие на то, как надо применять право, оно, конечно, будет, в том числе и через толкование, которое даёт суд. Но при этом хочу сказать, что в принципе есть вопросы, которые можно решать без суда. Спасибо за внимание.

 

Другие статьи на эту тему: