Не такие уж важные антисанкции – данные ФТС России об импорте продовольствия в 2013-2015 гг

20.08.2019

Пять лет назад, 6 августа 2014 г., Россия ввела запрет на импорт многих продуктов и сельхозсырья из ЕС и ряда других стран. Чиновники регулярно хвалят антисанкции, мол, мы убили двух зайцев – помогли российскому фермеру и получили важный козырь для торговли с западными «партнерами». Независимые медиа их активно критикуют – потребитель сильно переплачивает за некачественные продукты. Оба тезиса мне представляются неточными: реальное влияние антисанкций на бизнес и потребителя ограничено, а внешнеполитический эффект под большим вопросом.


Досанкционный рост


Считается, что российские «специальные экономические меры» – один из столпов, на которых держится отечественное сельское хозяйство. Действительно, в 2014–2016 гг., по данным Росстата, сектор рос высокими темпами – около 3–5%, – особенно заметными на фоне стагнирующего ВВП. Однако и до 2014 г. он показывал схожие темпы, а в досанкционном 2013 году вырос на 6% – таких показателей не было за прошедшие пять лет. С 2016 г. рост неуклонно замедляется, несмотря на разрастание антисанкций: в 2016 г. сектор вырос на 5%, в 2017 г. – на 2%, а по итогам 2018 г. ушел в небольшой минус, впервые с 2012 г.


Неоднозначно отреагировал на антисанкции и аграрный бизнес, который вроде бы должен был начать активно инвестировать и расширяться. В санкционном 2014 году инвестиции в аграрный сектор обвалились на 8%, в 2015 г. – еще на 12%. С 2016 г. вложения вновь начали расти, но вернулись к уровню 2013 г. лишь по итогам 2017 г., следует из данных Росстата. При этом в сельском хозяйстве в большинстве случаев инвестиции начинают давать отдачу лишь через несколько лет, поэтому быстрый рост в 2014–2016 гг. – во многом результат прежних инвестиций.


Конечно, говорить, что агропром совсем не заметил антисанкций, неверно. Но в выигрыше от снижения конкуренции оказались не сельское хозяйство и пищевая промышленность в целом, а отдельные секторы. Выпуск сыров и пресловутых «сырных продуктов», по данным Росстата, в 2014–2015 гг. увеличился почти на треть, далее темпы роста замедлились до нескольких процентов в год. Другие бенефициары – производители тепличных овощей и фруктов, выпуск которых продолжает расти двузначными темпами. Но эти секторы быстро росли и до 2014 г.


НЕ САНКЦИИ, А ДЕВАЛЬВАЦИЯ


Продовольственный импорт после введения санкций действительно резко сократился. В 2013 г., по данным ФТС, Россия импортировала продовольствия на рекордные $43 млрд, а по итогам 2015 г. – лишь на $27 млрд. Однако влияние непосредственно санкций оказалось, похоже, весьма ограниченным. Более существенный вклад внесла девальвация рубля 2014–2016 гг., когда российская валюта снизилась к доллару США с 35 до 80 руб., подняв ценники на импортное продовольствие на запретительно высокий уровень.


В современном мире торговые ограничения работают плохо. Несмотря на торговую войну с Вашингтоном, Китай сейчас не испытывает нехватки агропродукции, закупая ее в Южной Америке, которая, в свою очередь, начала импортировать ее в ограниченных объемах из США. Россия же после 2014 г. увеличила импорт из ЕАЭС и других несанкционных стран. Так или иначе импортное продовольствие на российский рынок продолжало поступать и после введения санкций, и, если бы они были определяющими, после кратковременного шока торговля бы перестроилась, а объем импорта вернулся бы близко к досанкционным уровням. Но этого не произошло. Некоторое оживление продовольственного импорта наблюдалось в 2017–2018 гг., но он все еще примерно на треть ниже уровня 2013 г.


Стремительная девальвация, а не санкции стала, вероятно, и основным драйвером разгона продовольственной инфляции в 2014–2015 гг. Продукты из санкционного списка дорожали по-разному. Так, спустя год после введения санкций общая продовольственная инфляция находилась на исторически высоких 18% в годовом выражении. При этом, по данным Росстата, плодовоовощная продукция подорожала на внушительные 29%, рыба – также на 29%, говядина – на 20%, сыр – уже на 17%, а птица – всего на 6%. Все эти товары были в санкционном списке. А не имеющая никакого отношения к санкциям мука выросла в цене на 18%. Похоже, что санкции краткосрочно могли добавить к продовольственной инфляции несколько процентных пунктов в годовом выражении, но не более того. (…)

Ведомости

Другие статьи на эту тему: